Ожогин и Грязнов не знали, как реагировать на эту новость. У Андрея невольно вырвался вопрос:
— За что?
— За преступные связи с русскими в период пребывания на территории Советского Союза. Его песенка спета. Имейте в виду, вас обоих вызовут в следственные органы и будут спрашивать о Марквардте...
— Нас? — удивился Ожогин. — А при чем мы?
— Это как раз неважно. Так надо. И удивляться нечего. Надо ко всему привыкать. И даже, если надо, прядется показать, вернее, подтвердить то, что вам, возможно, и неизвестно. Этого требуют интересы дела. Как своим людям, могу сказать это прямо. Надеюсь, вы меня поняли.
Ожогин и Грязнов ответили утвердительно.
— А теперь могу пожелать вам доброй ночи... Вас ожидает машина...
Проводив гостей, Юргенс распорядился накрыть стол и набрал номер телефона.
— Я свободен... хорошо... ожидаю, — коротко сказал он и положил трубку.
Он ждал того незнакомца, с которым ему довелось беседовать в обществе Марквардта единственный раз в конце лета. Но Юргенс отлично знал цену людям. Он не забыл даже такой детали, что этот человек, не называющий себя по имени и фамилии, но имеющий чрезвычайные полномочия, питает большое пристрастие к «Токаю». Поэтому Юргенс позаботился, чтобы две бутылки этого вина были на столе.