— Вас что-то смущает?
Только одно: чем они смогут аргументировать все это, если их вызовут на судебное разбирательство? Но, оказывается, об этом не следует беспокоиться. Этого не случится.
— Но это не все. Есть еще пара документиков. — Майор полез уже в другую папку.
«Документики» оказались еще более гнусными. Это были заранее составленные протоколы очных ставок между Марквардтом, с одной стороны, и Ожогиным и Грязновым — с другой. Но что больше всего удивило друзей, так это то, что под вопросами и ответами уже стояли подписи Марквардта.
...Когда Ожогин и Грязнов спускались по лестнице со второго этажа, им вновь попался навстречу управляющий гостиницей. Он, видимо, очень торопился, так как не остановился даже поговорить и лишь, шутливо погрозив пальцем, сказал:
— Пропавшие... На-днях обязательно забегу проведать...
На улице шел снег, тротуары и мостовая уже были занесены белым пухом.
Друзья пересекли мостовую и зашагали к пригороду.
— Страшная публика гитлеровцы, — как бы отвечая на свои мысли, вслух проговорил Ожогин.
— Вы помните, как сказал Альфред Августович или, кажется, Фель, что скоро начнется шабаш, и они кинутся поедать друг друга? Так оно и выходит.