Ефрейтор хихикнул, будто ему сказали что-то смешное, и, прочитав пропуск, проговорил уже серьезно:
— Единственным документом для выхода из города является письменное разрешение полковника Вальтера, — и добавил: — кто его не имеет, расстреливается на месте задержания. Понятно? А так как вы уже перешагнули границу, то Петер имеет полное основание разрядить в вас свой автомат. — Он снова улыбнулся и посмотрел на Ожогина.
Никита Родионович попытался объяснить:
— Мы не знали об этом приказе, до сего дня достаточно было пропуска майора Фохта. В таком случае придется вернуться в гестапо и взять новое разрешение.
— Вы шутник, — хихикнул ефрейтор. — Во-первых, вас никто не пустит назад, во-вторых, полковника Вальтера сейчас в городе нет, в-третьих...
— Кончай, — опять грубо прервал словоохотливого товарища автоматчик, — может подойти капитан.
— Да, да... Может подойти капитан, — улыбаясь, продолжал рябой, — и тогда Петер уже наверняка, разрядит свой автомат.
Ожогин почувствовал в этом циничном разговоре двух эсэсовцев повод для тактического хода.
— Мы в затруднении, что же теперь делать? — спросил он.
— Это другой разговор, — произнес ефрейтор, — я могу дать некоторый совет. Прежде всего ответьте, кого вы ограбили в городе? — Эсэсовцу доставляло удовольствие играть роль следователя. — Ну, что же вы молчите?