— Тем лучше, вы могли ему изложить свою просьбу.
Для Ожогина стало ясно, что им мало интересуются, больше того, откровенный разговор здесь не поможет. Поэтому Никита Родионович вынул пропуск и попросил указать в нем, что обладатель его является военнопленным. Гестаповец непонимающе посмотрел на него:
— Зачем это нужно?
— Я и мои друзья — работники Юргенса, у нас нет никаких документов, — пояснил Никита Родионович.
— Об этом должен был позаботиться Юргенс, — ответил гестаповец, — и если не позаботился, значит, считал излишним или нежелательным наличие у вас иных документов.
— Но Юргенса нет в живых, а времена изменились, — старался оправдать свою точку зрения Ожогин.
— Что вы этим хотите сказать? — зло спросил гестаповец.
— Без документов мы лишены возможности вообще находиться в городе, нас могут в любую минуту арестовать военные власти...
Гестаповец поднялся с кресла и пристально посмотрел на Ожогина.
— Арестовать... — повторил он медленно и, будто что-то обдумывая, снова сел, порылся в бумагах. На лице его заиграла едва уловимая злорадная улыбка.