Неожиданно зазвенел телефон. Гестаповец, как показалось Ожогину, испугался звонка. Он дрожащей рукой поднял трубку, приложил к уху.
— Я... Да... Заканчиваю... — Лицо его покрылось бледностью. — Уже сейчас? — спросил он растерянно и, положив трубку, мутными глазами уставился на Ожогина, словно не соображая, зачем он тут. Потом он медленно подошел к двери, распахнул ее и громко крикнул в коридор: — Мейер!
Не дожидаясь, пока кто-нибудь отзовется, он вернулся к столу и стал собирать бумаги. Делал он это вяло, как будто не знал, куда что положить.
Вошел унтер-офицер низенького роста, с круглым бабьим лицом и высокой талией и, вытянувшись, доложил о себе.
— Машины готовы? — спросил гестаповец.
— Так точно!
— Если в первой есть место, посади этого. — Он доказал на Ожогина. — По группе «Б». Понял?
Унтер-офицер утвердительно кивнул головой и подошел к Ожогину. Не понимая, что происходит, Никита Родионович обратился к гестаповцу:
— Это недоразумение, я настаиваю, чтобы меня выслушали...
— Веди! — коротко бросил гестаповец унтер-офицеру.