— Советская власть, — твердо сказал Никита Родионович. — И перед нею ответ держать буду я...
32
Когда машина подошла к аэродрому, из-за леса блеснули первые лучи солнца, залили огромную поляну, осветили группу самолетов, расположенных рядком вдоль бетонированной дорожки.
— Пойдемте!.. — сказал сопровождавший друзей американский офицер и повел их к стоявшему в отдалении маленькому чистенькому домику, видимо, всего несколько дней назад сколоченному из листов фанеры.
В комнате находился всего лишь один человек — сержант. Когда друзья вошли, он поднял от стола голову, зевнул и, не вставая, поздоровался. Сопровождающий сказал ему что-то по-английски и показал на своих спутников. Тогда сержант встал, поднял сиденье дивана и вынул из ящика несколько комплектов военного обмундирования
— Переодевайтесь, — коротко бросил сопровождающий и первый стал разоблачаться.
Ожогин взял в руки гимнастерку и увидел незнакомые нашивки.
— Не удивляйтесь, — успокоил его офицер, — это югославское барахло. Не перепутайте комплекты, они подогнаны по росту.
На переодевание ушло полчаса, не более.
Сержант осмотрел каждого с ног до головы и, видимо, удовлетворенный, вышел. Через минуту послышался рокот мотора; он то усиливался, то спадал — самолет, выруливал на старт.