— В чем дело? Что происходит? — недоумевая, спросил Ожогин офицера.
— Сам не пойму. Сейчас попытаемся разведать, — ответил тот.
Офицер вышел из машины и заговорил с инвалидом, стоявшим на костылях.
— Все ясно, — сказал он, усаживаясь на место. — Красные взяли Берлин...
Ожогин вздрогнул. Он хотел что-то сказать, но голос пресекся. Волнение охватило его всего. «Вот где довелось услышать радость победы», — подумал он и посмотрел на Андрея и Алима. Друзья молчали. Но по выражению лиц и блеску их глаз Никита Родионович понял, что происходило в душе каждого.
Легко сказать: взят Берлин. У американца это, кажется, не вызвало никакой радости. Он даже не улыбнулся и не добавил ничего к своему лаконичному сообщению. Но друзья понимали, что это значит.
Пал Берлин. Воины страны социализма ворвались в логово зверя. Они пришли туда, откуда пришла война. И радость победы никому не может быть так дорога и понятна, как советскому человеку.
Никита Родионович уже не замечал окружающего. Откинувшись на спину и прикрыв глаза, он думал: «Пал Берлин... Пала гитлеровская Германия... И все это дело рук советских людей. Они делают историю...»
Улицу запрудил народ. Образовав огромный круг, мужчины, женщины, парни и девушки, подростки и старики исполняли коллективный танец.
Шофер, видимо, югослав, впервые заговоривший за всю дорогу, стал объяснять что-то.