— Белград, — объявил офицер.
Город был прекрасно виден: скверы, площади, крепость, место слияния Савы с Дунаем...
Самолет сделал два круга на небольшой высоте. Отчетливо были видны толпы народа. На улицах Белграда царило необычное оживление. Город неожиданно скрылся под крылом самолета и больше уже не появлялся. Самолет пошел круто на посадку и, наконец, коснулся колесами земли. Взволнованные друзья посмотрели друг на друга, потом взялись за чемоданы...
Закрытая изнутри шелковыми занавесками автомашина подошла вплотную к самолету и приняла пассажиров.
— Вы партизаны отряда Бровича, а детали — потом, — сказал при въезде в город офицер. — Это на всякий случай... Сейчас я с вами распрощаюсь...
На улицах творилось что-то невообразимое. Сплошным потоком к центру шел народ в самом пестром одеянии. Звучала близкая, чем-то знакомая и в то же время трудно понятная речь. Люди были одеты в пестрые национальные костюмы, с винтовками, автоматами, плакатами, красными флагами, с огромными портретами. Мелькали фигуры женщин, одетых в мешковатые мужские костюмы. Дети шли со взрослыми, сидели у них на руках, на плечах. Все шумело, пело, ликовало... Трамваи стояли, сдавленные массой народа. При попытке пересечь небольшую площадь встала и машина, в которой ехали друзья.
Из репродукторов лилась знакомая музыка, которую когда-то давно, до войны, можно было услышать по радио.
Офицер приоткрыл дверцу.
— Живио, Сталин! Живио СССР! Живио! Живио! — неслись крики.
Офицер недовольно поморщился. Народ окружил машину. Любопытные пытались заглянуть внутрь, улыбались, что-то кричали.