— Не собираюсь, — ответил Рибар, — но боюсь, что это решат без меня.
Извинившись за беспокойство, он вышел.
Ожогин снова лег. На этот раз он заснул.
...Перед рассветом Душана Рибара арестовали.
Мать билась на полу в истерике. Плакали дети. Рибар внешне был спокоен и, пока трое полицейских копались в комнатах, молча сидел на табурете. Лишь, когда стал прощаться с детьми, он закрыл глаза и закусил нижнюю губу. Видно было, что ему с трудом удалось сдержать рвавшиеся наружу рыдания. Пожав руки гостям, он сказал по-русски:
— Я ожидал этого. Они опередили меня. Письмо я не дописал, и оно попало к ним. Теперь моя участь решена. Прощайте.
Рибар глотнул судорожно воздух.
Полицейские грубо приказали прекратить разговор.
Гости не могли уже заснуть до рассвета.
— Он унес с собой какую-то тайну, — сказал взволнованно Ожогин.