— Да, он что-то знает, — согласился Андрей.
Алим сидел на полу, обхватив обеими руками колени. В глазах его мелькали злые огоньки, а когда из соседней комнаты доносились детские рыдания, он болезненно морщился.
— Пропадут малыши, — сказал он, — кто их будет кормить. Послушайте, что я хочу сказать, — понизил он голос до шопота и заговорил горячо, страстно. — Нам поверят и нас не поругают. Мы сделаем большее доброе дело. Давайте оставим старухе немного золота. Это спасет их.
— Согласен, — твердо сказал Ожогин.
В восемь утра друзья покинули дом. «Татра» стояла на условленном месте и доставила их в уже знакомый дом. Здесь их встретили Клифтон и Боков.
В присутствии Клифтона Боков выдал Ожогину Грязнову и Ризаматову на руки документы, югославские ордена, советские денежные знаки и предупредил:
— А теперь в советскую комендатуру, туда уже звонили из цека. Желаем вам успехов. Больше уже не увидимся.
Ни он, ни Клифтон не подали руки на прощанье.
— Ага! Так это о вас звонили из центрального комитета партии? — спросил майор в советской комендатуре, выслушав Ожогина. — Замечательно. Прошу предъявить документы.
Друзья показали только что полученные справки и удостоверения к орденам.