— Тогда, что же вам непонятно? Что Юргенс умер, а работа продолжается?
Саткынбай почувствовал, что имеет дело с человеком более осведомленным, нежели он сам. Вынув платок, он вытер влажное лицо, лоб.
— Меня тоже совсем недавно известили о том, что надо действовать, — проговорил он. — Я уже перестал думать... Решил так: раз Германии конец, значит, и всему конец. А вышло по-другому.
Никита Родионович изучал лицо Саткынбая и убеждался все более, что оно проще, грубее, чем ему показалось сначала.
— И что вам поручено мне сказать? — спросил Никита Родионович.
— Готовы ли вы выполнять свои обязательства, — вот что...
— И все?
— И договориться о следующей встрече.
— Понятно. Вы сказали в начале беседы, что есть человек...
— Да, есть, — подтвердил Саткынбай. — Он стоит над нами... От него и идет команда. Он сказал, что будет встречаться с вами.