Кто ему ответит на вопрос, где теперь Файзулла? Есть ли смысл наводить справки?
Круто повернув, он быстрыми шагами направился, обратно.
На трамвайной остановке группа девушек-узбечек беседовала о чем-то громко, горячо. Саткынбай прислушался. Они говорили по-русски. Они обвиняли какого-то комсорга в нерешительности и в том, что у него слова расходятся с делом. Особенно сильно возмущалась худенькая девушка, которую подруги называли Саодатхон.
Подошел трамвай. Саткынбай бросил на девушек взгляд, полный брезгливости, плюнул в сторону и вошел вслед за ними в вагон.
Пользуясь теснотой в вагоне, Саткынбай протолкался к Саодатхон и, будто невзначай, всей ступней наступил на ее маленькую ногу.
Девушка вскрикнула от боли, и на глазах у нее навернулись слезы.
Сидевшая тут же старуха посмотрела с укором на Саткынбая подслеповатыми глазами, покачала головой, но ничего не сказала.
Через три остановки Саткынбай сошел с трамвая. Пройдя большой, красивый мост, перекинутый через полноводный канал, он встал в тень и задумался. Тяжелые мысли угнетали его.
Туркестан, старый Туркестан, уходил в прошлое. В старый Туркестан неодолимо властно ворвалось новое: отступали, бесследно исчезали мазанки, зигзагообразные безглазые улочки, мечети, дувалы.
Новое теснило их перспективой широких улиц, громадой зданий, зеленью парков и скверов, стройными вереницами деревьев, четкими линиями оросительных каналов.