— Вот это да, — произнес капитан и почесал за ухом.
Творило подалось без особых усилий Никиты Родионовича. Открылся лаз в подполье.
Кедров вынул фонарик и посветил в отверстие, потом передал фонарик Ожогину.
— Светите мне, я спущусь, — сказал капитан и легко спрыгнул вниз.
Никита Родионович светил, а Кедров старательно осматривал все уголки погреба, заглядывая в пустые бочонки, банки, рылся в песке, совал руку во все щели. Наконец, он проговорил:
— Что-то нашел. А ну-ка, дайте огонек на меня. — Он приблизился к лазу, держа в руках небольшую жестяную коробку удлиненной формы из-под конфет. — Что же тут может быть?
Крышка открылась легко. В коробке лежали фотоаппарат «Лейка», фотоматериалы и несколько катушек пленки, обернутых черной светонепроницаемой бумагой. Кедров подал коробку Ожогину, катушки спрятал в карман и вылез из погреба.
— Кажется, это интересует майора, — проговорил он. — Надо запомнить, как все лежит, чтобы не перепутать.
Никита Родионович собрался было опустить творило, водворить на место ковер, но капитан отрицательно помотал головой.
— Не надо, пусть все остается так, как есть, — сказал он, и только сейчас Ожогин заметил, что одна щека у Кедрова выбрита, а другая нет. — Вы ждите меня и никуда не уходите, — продолжал капитан. — Я обернусь быстренько, до прихода хозяина. Запритесь и ждите. Не волнуйтесь...