Был случай, когда фашистские наемники с винтовками и гранатами внезапно ворвались на советскую землю, налетели на работавших в поле колхозников, захватили их с целью выпытать важные сведения. Бандиты уже потащили колхозников за кордон, когда на помощь своим согражданам прискакали пограничники. Сами же налетчики и попали в плен.
Теперь фашистские разведчики охотились на рыбаков-колхозников. Над советскими рыбаками нависла угроза быть захваченными в плен.
Лунев должен был во что бы то ни стало предупредить рыбаков о грозящей им опасности. Как это сделать? Открыть стрельбу? Дать знать — так и так, мол, уходите? Но этим он раньше времени спугнет налетчиков. Храбрыми они бывают тогда, когда имеют дело с мирным, безоружным населением, но стоит только появиться хотя бы одному советскому пограничнику, как эти «смельчаки» все свои упования и надежды возлагают исключительно на ноги.
Такой исход совершенно не устраивал Лунева.
Хоть и тошно, очень тошно было Луневу видеть, как вражеские кони топтали советский лед Кольского озера, все же он сумел удержать себя от преждевременных и необдуманных действий.
Ничего, пускай скачут вороные, а черные охотники пусть думают, что нет на них узды.
Беспокоило Лунева поведение рыбаков. Ослепли. Тут такая туча надвигается, а они, кроме снитков, ни о чем другом и знать не хотят.
Расстояние, отделяющее рыбаков от черных молодцов, все уменьшалось, а рыбаки словно прилипли к ледяным отдушинам. Лунев готов был закричать от досады. Недогадливые рыбаки могли сорвать его план. И он не знал, как и чем отогнать их от сетей. А тут еще эта проклятая метель. Налетчиков Лунев временами совсем терял из вида.
Но вот Лунев заметил в рыбном стане оживление. Рыбаки, побросав сети, разом кинулись к лошадям, ввалились в сани и погнали коней к советскому берегу.
— Давно бы так, — одобрил Лунев поведение рыбаков. На рыбную ловлю они обычно выбирались только с топорами и лопатами.