Настала очередь Лунева заявить о себе. Шесть налетчиков! Но если бы их было сто двадцать шесть, Лунев и тогда выступил бы против них.
Охотники открыли стрельбу по рыбакам, требовали, чтобы рыбаки остановились. Но какое там. Тогда налетчики поднялись в санях и, размахивая винтовками, погнались за рыбаками еще быстрее.
Лунев взял на мушку крайнего жеребца правофланговой пары лошадей, ближе всех находившейся к рыбакам. Сердитый толчок в плечо винтовкой, и вот мчавшийся во весь мах красавец жеребец неестественно взметнул гривой и грузно сел на задние ноги. Лунев еще раз приложил винтовку к плечу. Второй жеребец подскочил и тяжело рухнул.
Ехавшие на второй паре лошадей обернулись. Кто осмелился обстреливать их? Делиться впечатлениями им уже пришлось на льду: подстреленные лошади опрокинули сани, выбросили седоков.
Теперь боец был спокоен за рыбаков.
Внезапная стрельба с тыла так озадачила налетчиков, что они долгое время неподвижно лежали на льду. Обстрелять их мог только советский пограничник. Но где он? И почему он дал о себе знать только сейчас, когда они нарушили границу.
Куда бы они ни смотрели, всюду видели одну лишь шершавую ледяную равнину и блуждающие снежные сопки.
Не придумав ничего лучшего, они открыли стрельбу по снежным сопкам.
Пробитые пулями снежные бугорки подскакивали, рассыпались. На их место ветер наносил все новые и новые снежные бугры.
Лунев нарочно не отвечал. Ледяной окоп надежно прятал его от вражеских пуль.