Черные охотники прекратили стрельбу. Тишина длилась несколько секунд, а затем на сверкающей глади озера снова с жалобным писком застрекотали пули. Лунев не ответил и на этот раз.
Это окончательно утвердило нападающих в том, что с советским пограничником, случайно оказавшимся у них в тылу, покончено.
Все же, из предосторожности, они выслали разведку.
Со льда поднялся долговязый налетчик лет двадцати пяти. Он огляделся и, широко расставляя длинные ноги, храбро пошел в сторону Лунева. Пройдя несколько шагов, он остановился и дал знать своим, чтобы они тоже поднимались. Лунев с трудом удержал себя от искушения всадить пулю в башку развязного молодца.
Пограничник дал им подняться, пройти несколько шагов, а потом двумя меткими выстрелами снял двоих.
Четверо налетчиков шлепнулись на лед и, отстреливаясь, поползли к саням. Добравшись до саней, они, не прекращая стрельбы, лежа обрубили оглобли, отрезали постромки, поставили на полозья сани и, укрывшись за ними, погнали сани на советского пограничника.
«Живьем хотят забрать, — разгадав намерения налетчиков, подумал Лунев. — Ну, что ж. Пытайтесь, пробуйте. А что касается Лунева, он останется верен своей тактике. Он будет лежать в выемке и ждать, когда кто-либо из них высунется, а остальное доделает верная советская пуля».
Один из охотников немного приподнялся. В прорези саней что-то мелькнуло. Лунев нажал курок.
Когда сани отъехали, он увидел на льду человека, уткнувшегося лицом вниз. Налетчик лежал в непринужденной позе, трудно было поверить, что это убитый. Казалось, черный охотник, толкая сани, заметил что-то интересное подо льдом и теперь поглощен причудливыми видениями озерного дна.
Лунев не видел лиц своих врагов. Сани медленно, со скрипом двигались на него. Будто сани сами, точно заколдованные, ползли, чтобы раздавить, растоптать его.