19 Роман Кнута Гамсуна. Для Брюсова логичнее было бы воспользоваться изданием: К. Гамсун, Пан. Из записок лейтенанта Томаса Глана, предисл. К. Д. Бальмонта, перев. с норвежек. С. А. Полякова, Москва, "Скорпион", 1901.
20 В июньском номере журнала Вопросы жизни помещены продолжение романа Ремизова Пруд, начало Мелкого беса Сологуба, рассказы Мирэ и Лундберга, фрагмент 'Эллинской религии страдающего бога' Вяч. Иванова, стихи Блока, С. Соловьева, В. Пяста, Вяч. Иванова и др.
21 Ни в одном из стихотворений Ходасевича, написанных до 1905 года включительно, подобной рифмопары не обнаружено.
22 Отрицательный отзыв Ходасевича на Нижегородский сборник был напечатан в журнале Искусство, 1905, No 5/7, с. 171.
23 Эволюция взаимоотношений Ходасевича и Вяч. Иванова описана в: Н. А. Богомолов, Сопряжение далековатых. О Вячеславе Иванове и Владиславе Ходасевиче, Москва, 2011, ее. 144-152.
24 В. Брюсов, [Рец. на:] 'К. Бальмонт. Собрание стихов, т. 1..., Книгоиздательство "Скорпион", Москва, 1905, ц. 2 р.'; 'К. Бальмонт, Литургия красоты. Стихийные гимны. Книгоиздательство "Гриф", Москва, 1905, ц. 2 р.', Весы, 1905, No 4, ее. 50-52. Центральная идея рецензии:
Трагедия Бальмонта в том, что его юношеское бессознательное миросозерцание не изменилось и не могло измениться; его детские, глубоко заложенные в душе верования были даны ему на всю жизнь; но сознательность увлекла его к идеалам прямо противоположным. Бальмонт рожден, чтоб жить под Северным небом, чтоб видеть божественное лишь в сопутствии скорби, но современность подсказала ему гимны Огню и Солнцу, прославления Смерти и Ужаса, навязала ему героем Художника-Дьявола. [...] Силой своего стихийного дарования Бальмонт до известной степени торжествовал в этой борьбе против самого себя, он насильно вырвал у своей поэзии несвойственные ей звуки надменных ликований; эта борьба психологически глубока и замечательна, но никогда преувеличенно опьяненные гимны Бальмонта и его всегда несколько риторические проклятия не достигнут той же художественной высоты, как его грустные признания и тихие жалобы, (с. 51)
Именно этот пункт был оспорен Ходасевичем.
25 В рецензии Ходасевич, полемизируя с неназванным Брюсовым ("Бальмонту тщатся указать его 'истинные' пути, хотят вернуть его к 'нежным напевам', заставить, как эльфа, качаться на ветке 'сиреневого куста'"), называет Литургию красоты вершиной творчества Бальмонта:
Здесь нет уже отдельных звуков плача, отрывистых приступов больного отчаяния, нет восхитительной озаренности "восторгов и падений", -- и снова печали, и снова грустной задумчивости. Здесь все эти основные мотивы творчества Бальмонта, раньше то приходившие, то вновь удалявшиеся, сливаются в одну изумительную по стройности симфонию; мало уже заметны так любимые им "измены", когда один порыв почти бесследно вытеснял другой.