Да здравствует пьяность веселья
И блески предутренних красок.16
В практическом смысле эта смена жизненных устремлений проявилась в серии дальних путешествий, для того времени и круга беспрецедентных (десятилетием позже некоторые маршруты, освоенные Брюсовым, будут повторены Бальмонтом). Частично отображая увиденное в стихах (что дало основание старшему брату сыронизировать по поводу рифмованных травелогов: "[...] слишком мало стихотворений [...] Так мало, что чуть ли не каждое помечено новой частью света [...]"),17 за три года он объехал большую часть мира. В феврале 1906 года он был в Египте, в мае -- в Индии; в том же году -- в Константинополе;18 вероятно, тогда же он посетил Австралию.19 В ноябре 1906 года его видели в Москве ("И пьяная я говорила о постороннем, и пьяная я спокойно доехала с Александром Брюсовым. И даже без поцелуя руки расстались"),20 откуда он, оставив доверенность на управление имуществом,21 вновь отправляется в путь -- сперва в Париж (сопровождаемый своеобразным рекомендательным письмом: "Был ли у вас мой брат по пути в Америку? и юноша Гумилев? Первого не рекомендую, второго да"),22 оттуда -- в Соединенные Штаты.23
Лето 1907 года он проводит в России: 28 мая Нина Петровская письменно предваряет его появление на даче у Ходасевичей ("Вы спрашиваете о мальчиках -- не знаю, почти не вижу, но они все же собираются к Вам. Саша Брюсов и Муни");24 сам Ходасевич в письме к общему приятелю упоминал его среди множества гостей: "У нас все лето масса народу. [...] Около 15 июня приехал Муня, который еще у нас, а вчера объявился А. Брюсов, до среды."25
В начале 1908 года с интервалом в полтора месяца вышли дебютные книги Брюсова и Ходасевича: По бездорожью и Молодость; 26 синхронность издания и известный параллелизм судеб определили неизбежность их сопоставления: "Владя издал свою книгу. Поэзии в ней мало, но есть боль, а это кое-что. Не такая пустота, как стишки Alexander'a."27 В печатной рецензии Брюсова они хотя не соотносятся прямо, но объединяются в одном обзоре ('Дебютанты') приблизительно с теми же коннотациями: про Ходасевича сказано, что у него есть "острота переживаний"; про Александра Яковлевича -- что его стихи "не из худших среди ежедневно появляющихся", но с неутешительным выводом: "все же нам кажется, что автор не поэт и сделал бы лучше, если бы свои способности направил на другую область деятельности".28 Сходным образом отозвался о них Блок: "Ловкие и ни к чему не обязывающие декадентские стихи, напоминающие, как большинство современных декадентских стихов, преимущественно Валерия Брюсова."29
Вероятно, эти рецензии были им прочитаны с существенным опозданием: в первых числах марта 1908 года он был в Батуми,30 откуда, как кажется, отправился в новую поездку: точные подробности ее неизвестны, но среди бумаг сохранилось расписание рейсов "Добровольного флота" на первую треть 1908 года, где отчеркнут маршрут парохода "Тамбов": выходя из Одессы 10 марта, он следовал через Константинополь, Порт-Саид, Коломбо, Сингапур и Нагасаки во Владивосток, куда должен был прибыть 23 апреля.31 От посещения некоторых из этих пунктов у него остались вещественные памятки (рекламный буклет гостиницы "Глоб" в Коломбо: "Единственная Русская Гостиница", "Говорят по [sic] Русски"; прейскурант лавочника из Нагасаки);32 иные не нашли отражения ни в архиве, ни в стихах. Обстоятельств завершения этой поездки мы не знаем; но твердо известно, что в следующее путешествие он отправился уже не один.
Несмотря на то, что Анна Ивановна Чулкова по праву рождения сызмальства обладала кругом литературных знакомств, документальные данные о ее биографии, особенно ранней, крайне незначительны.33 Нам известны имя и род занятий ее первого супруга, Евгения Карловича Гренциона;34 в бумагах ее гражданского мужа, Б. А. Диатроптова, была обнаружена лаконичная записка: "Боря, я ухожу к Саше Брюсову, прости, если можешь. Прачка принесет рубашки, отдай ей 20 копеек. Нюра;"35 ее невестка делилась эхом семейных пертурбаций: "Нюра ездила к дядюшке и объявила ему, что она разводится с Евг<ением> и выход<ит> замуж за Брюсова."36 Датировать это событие мы не можем; первый из разысканных документов, касающийся их совместной биографии -- отчет о поездке в Италию начала 1909 года:
Снежный занос! Лавины! Поезд отправляется может быть завтра, может быть послезавтра, может быть через неделю. 61 километр заносов! Отели переполнены. Станция заставлена поездами. Австрияки потеряли голову и не знают, что им делать со снегом; лопаты неприспособлены, руки не привыкли, работают на расчистке так, что московские дворники, увидав, умерли бы от смеха.
Пока смешно и смеемся до колик в желудке. All-right -- посидим в Villah'e [sic].
На станции кутерьма, служащие, начиная с начальника станции и кончая последним мальчиком, мечутся, как угорелые, под градом ругательств и укоризн.