Живи еще хоть четверть века,
Все будет так. Исхода нет.
Умрешь, - начнешь опять сначала...
Эта мысль завершается в другом стихотворении, где говорится, что все в мире должно
Как этот мир, лететь бесцельно
В сияющую ночь...
"Бесцельность бытия" - это противоположный полюс тех настроений, которые заставляли отрока "зажигать свечи" и "беречь огонь кадильный"... Но самое страшное видит поэт даже не в том, что с "роковой отрадой" были "попираемы заветные святыни", что был он, по его образному выражению, "обожжен языками преисподнего огня" (причем добавляет: "не таюсь я перед вами"), а в том, что и в будущем может предстоять только то же самое. В знаменательном восьмистишии "Кольцо существованья тесно" Блок говорит нам, что пред ним в "грядущей мгле" мерещится "все тот же жребий":
Опять - любить Ее на небе
И изменять Ей на земле.
Попыткой "любить Ее на небе" кажется нам последняя, романтическая драма Блока "Роза и Крест". Драма проникнута мистическими настроениями романтического средневековья. Героиня драмы, Алиса, любит какого-то неведомого певца, которого никогда не видела, образ которого создала в мечтах, и, как лейтмотив, несколько раз повторяется его напев: