была роковая отрада
В попираньи заветных святынь...
И для своей "души опустошенной" поэт указывает один исход - хмельное забвенье:
Ах, не все ли мне равно!
Вновь сдружусь с кабацкой скрипкой,
Монотонной и певучей!
Вновь я буду пить вино!
Может быть, наибольшей силы этот пафос "трагического отчаянья" достигает в тех стихах, где поэт говорит не о самом себе, а хочет живописать жизнь так, как она ему теперь представляется. В двух стихотворениях "Toten-tanz" "Блок изображает аптеку; в первом некий гость, добыв у еврея-аптекаря пузырек с надписью venena, сует его потом "из-под плаща двум женщинам безносым"; в другом - поэт готов признать, что ничего в мире и не может быть, кроме "бессмыслицы" и "тусклости":
Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.