И душа моя вступила
В предназначенный ей круг, -
рассказывает нам поэт, как бы в виде вступления к изображаемой им драме страсти. Установив затем, как свою новую заповедь, убеждение:
Что путь открыт наверно к раю
Всем, кто идет путями зла, -
он шаг за шагом описывает этот свой, ведущий к раю, "путь зла", - путь, на котором у него вырываются скорбные жалобы:
Возврати мне, маска, душу!
Или:
Убей меня, как я убил
Когда-то близких мне!