Нет больше ничего. И я безумно.
Безвольно ей готова жизнь отдать.
(л. 18)
Авторская правка в тексте "Бертрады" показывает именно стремление Брюсова сделать образ героини исторически верным и психологически сложным. Зачеркнута во втором действии сцена объяснения между Энцио и Бертрадой, в которой герцогиня, выслушав признание Энцио, призывала его немедля насладиться любовью, "изведать до конца" "исступленье неземное" (л. 12). Эти вакхические порывы нарушали целостность образа несправедливо оскорбленной, гордой своей чистотой знатной дамы XII века. В окончательной редакции той же сцены Бертрада, мучительно преодолевая стыд и страх, произносит свой ответ рыцарю:
Энцио, как я бессильна! Бог
Мне да простит. Но я молчать не в силах!
И я тебя люблю... (Л. 13)
Психология героини раскрывается Брюсовым в движении, в стремительном переходе от покорности грубой силе нравов и обычаев феодального замка к возмущению и открытой борьбе. Но везде она убедительно мотивирована обстоятельствами среды, эпохи, социально-бытового уклада. Герцогиня Бертрада -- прежде всего женщина своего времени и своей среды. Жестоко пострадавшая от семейного феодального произвола, она сама насквозь пропитана сословными предрассудками. Бертрада всегда и везде чувствует себя дамой высокого происхождения, дочерью самого Филиппа де Боэмона. Оскорбление, нанесенное мужем, она ощущает как смертельную обиду главным образом потому, что позорное наказание плетьми -- удел простолюдинов:
Чуть вспомню я, откуда эта боль.
Как сердце надрывается в груди!