Что общего меж жизнью и тобою!
Это - второй полюс миросозерцания Тютчева. Отправляясь от принятия всех проявлений жизни, от восторженного "пристрастья" к матери-земле, Тютчев кончает как бы полным отрицанием жизни. Прекрасен мир, но истинная сущность его красоты недоступна человеку, который лишь напрасно порывается к ней. Так, "ива", своими "дрожащими листами", "словно жадными устами", ловит беглую струю, которая безнадежно убегает мимо и "смеется" над ней...
"Мир дневной, в полном блеске проявлений" и "хаос ночной", "древний", "родимый", - вот те два мира, жилицею которых одновременно была душа Тютчева. Поэтому и лиры у Тютчева было две, впрочем, дивно согласованных между собою. Первая была посвящена поэзии, воспевающей "блеск проявлений" дневного мира, поэзии умиротворяющей, явной. Это о ней сказал Тютчев:
Она с небес слетает к нам,
Небесная - к земным сынам,
С лазурной ясностью во взоре,
И на бунтующее море
Льет примирительный елей.
Другая была посвящена хаосу и стремилась повторить "страшные песни", взрывающие в сердце "порой неистовые звуки". Эта поэзия хотела говорить о роковом, о тайном, и ей, чтобы пробудиться, нужен был "оный час видений и чудес", когда душа теряет память о своем дневном существованье. О часе таких вдохновений говорит Тютчев:
Тогда густеет ночь, как хаос на водах,