Рок завистливый бедою
Угрожает снова мне.
Сохраню ль к судьбе презренье?
Понесу ль навстречу ей
Непреклонность и терпенье
Гордой юности моей?
Пушкин не сохранил "презренья" к судьбе, не понес ей навстречу "непреклонность" своей "гордой юности". Он попытался обмануть своих судей, "отпирался" (по выражению кн. А. Н. Голицына), сваливал свою вину на другого -- сначала на каких-то "офицеров гусарского полка", потом (письмо к кн. Вяземскому) на кн. Д. П. Горчакова. И только, так сказать, "припертый к стене" явно выраженным недоверием государя -- решил, наконец, прибегнуть к его великодушию.
Первое уверение Пушкина, что он получил "Гаврилиаду" в лицее, в 1815 или 1816 году от офицеров гусарского полка, не заслуживает опровержения. До 1815 года, т. е. до подвига, совершенного самим Пушкиным, никто не мог написать такой поэмы порусски: не существовало для того ни языка, ни стиха.
Столь же неправдоподобно и уверение, что автор "Гаврилиады" -- кн. Д. П. Горчаков. Хотя сам Пушкин хвалил в его сатирах "слога чистоту" ("Городок"), но стих Горчакова во всех его подлинных произведениях, характерный до-пушкинский стих, даже более близкий к стиху XVIII века, чем к стиху Жуковского и Батюшкова.
Кроме того, Пушкин не мог серьезно уверять кн. Вяземского, что автор "Гаврилиады" -- кн. Горчаков, когда сам послал кн. Вяземскому "Гаврилиаду" как "свою шалость". То место в письме Пушкина, где говорится о кн. Горчакове, нельзя счесть ничем иным, как косвенным предупреждением кн. Вяземскому: опровергать в обществе слухи об авторстве Пушкина. Опасаясь обычной в те дни перлюстрации писем, Пушкин не решился выразиться определеннее, но кн. Вяземский понял его и писал ему в ответ: "Сердечно жалею о твоих хлопотах по поводу "Гавриила", но надеюсь, что последствий худых не будет".