-- Совершенная правда, -- почтеннейший человек, -- отвечает Чичиков.
-- А вице-губернатор, не правда ли, какой милый человек?
-- Очень, очень достойный человек.
-- Ну, позвольте, а как вам показался полицеймейстер? Не правда ли, что очень приятный человек?
-- Чрезвычайно приятный, и какой умный, какой начитанный человек!
-- Ну, а какого вы мнения о жене полицеймейстера? Не правда ли, прелюбезнейшая женщина?
-- О, это одна из достойнейших женщин...
Все эти разговоры -- шаржи: смешная сторона человеческих отношений в них преувеличена до крайности; нелепость в них доведена до какого-то культа.
Когда в городе узнают, что Чичиков скупал мертвые души, чиновники начинают судить и рядить об нем, и толки их тотчас доходят до последних границ вероятного. Одни говорят, что Чичиков -- делатель фальшивых ассигнаций. Другие -- что он хотел увезти губернаторскую дочку. Третьи -- что он капитан Копейкин. "А из числа многих, в своем роде, сметливых предположений было, наконец, одно, -- странно даже и сказать, -- что не есть ли Чичиков переодетый Наполеон". Гоголь прибавляет, что "поверить этому чиновники не поверили, а, впрочем, призадумались". Прокурор же, "пришедши домой, стал думать, думать и вдруг, как говорится, ни с того, ни с другого, умер".
В другом городе, в том, где был магазин с вывеской: "Иностранец из Лондона и Парижа", появление гоголевского героя производит путаницу еще более грандиозную. После того; как Чичикова арестовали, защитник его, юрисконсульт, стал "производить чудеса на гражданском поприще": "губернатору дал знать стороною, что прокурор на него пишет донос; жандармскому чиновнику дал знать, что секретно проживающий чиновник пишет на него доносы; секретно проживающего чиновника уверил, что есть еще секретнейший чиновник, который на него доносит... Донос сел верхом на доносе, и пошли открываться такие дела, которых и солнце не видывало, и даже такие, которых и не было... Скандалы, соблазны и все так замешалось и сплелось вместе с историей Чичикова, с мертвыми душами, что никоим образом нельзя было понять, которое из этих дел было главнейшая чепуха... Когда стали, наконец, поступать бумаги к генерал-губернатору, бедный князь ничего не мог понять. Весьма умный и расторопный чиновник, которому поручено было сделать экстракт, чуть не сошел с ума... В одной части губернии оказался голод... В другой части губернии расшевелились раскольники. Кто-то пропустил между ними, что народился антихрист, который и мертвым не дает покоя, скупая какие-то мертвые души. Каялись и грешили и, под видом изловить антихриста, укокошили неантихристов... В другом месте мужики взбунтовались"...