Там будет. Нет, во что бы то ни стало...
Такой же поразительной сжатостью отличаются все характеристики, все сцены, все развитие действия в драмах Пушкина. Он отстраняет от себя все соблазны полнее развить то или другое лицо. Мы слышим о Матильде, но не видим ее на сцене; дон Карлос, кроме маленького монолога ("Так молода"... и т.д.), не произносит и пятнадцати стихов; всю историю, как дон Жуан убил Командора, зритель должен восстановить по немногим, скудным намекам, и т.п. В отдельные выражения вложена поэтому величайшая, какая-то сконцентрированная сила. В реплике Жида: "И ядом" это поразительное И говорит больше, чем иные пространные монологи. Еще более многозначительны слова Моцарта к Сальери, стоящие характеристик в сотни страниц: "гений , как ты да я ". Даже в ремарках Пушкин крайне скуп на слова. Вся дуэль дон Жуана с дон Карлосом описана одним словом: "бьются".
Эта сжатость приводит во многих местах к условности. Пушкин нисколько не заботится о том, чтобы в его драмах действие и диалог происходили так, как в действительной жизни. Впрочем, и в теории Пушкин был за условность театра. Еще в письме о "Борисе Годунове" (Н.Раевскому) Пушкин решительно высказался, что драма должна быть условна. "Какое, к черту, правдоподобие, -- писал он, -- может быть в зале, разделенной на две половины, из которой одна занята двумя тысячами человек, подразумеваемых невидимыми для находящихся на сцене?" Далее Пушкин называет свою систему драмы "условным неправдоподобием". И, в самом деле, разве не "условное неправдоподобие" та, например, сцена, в которой Сальери приглашает Моцарта отобедать вместе:
-- Послушай: отобедаем мы вместе
В трактире Золотого Льва.
-- Пожалуй,
Я рад. Но, дай, схожу домой, сказать
Жене, чтобы меня она к обеду
Не дожидалась. (Уходит.)
В действительной жизни, несомненно, Моцарт и Сальери обменялись бы при этом гораздо большим числом слов, но Пушкин сохранил только сущность их речи. У него в драмах все написано, по его любимому выражению, "на выдержку", т.е. "в обрез", -- ни слова лишнего сверх того, что необходимо для выяснения общего смысла. Тогда как искусные ораторы, зная характер толпы и свойства внимания, любят по два, по три раза повторять в разных выражениях одну и ту же идею, Пушкин облекает каждую мысль minimum'oм слов. Зритель, смотря пушкинские драмы, не имеет права быть невнимательным, но обязан ловить, воспринимать каждое слово, каждый звук слова.