6

Однако уже тот же Пушкин жаловался, что русских рифм -- мало. Великий поэт был не вполне прав. Во французском, например, языке большинство слов имеет более богатый выбор созвучий -- большинство, но не все: даже банальное "reve" неизбежно влечет за собою "greve", или "sans treves", или "leve" и "se leve", как по-русски: "любовь" -- "вновь", "кровь", "прекословь". Правда, два-три русских слова излюбленных поэтами, как "сердце", "солнце", "смерть", имеют крайне убогий круг созвучий, но таких слов немного. Эта бедность сторицей искупается безмерным богатством наших рифм по окончанию; французы лишь искусственно отличают женскую рифму от мужской (в народных стихах они путаются), у нас прибавляется рифма дактилическая (трехсложная) и не малое число ипердактилических (4-сложных, 5-сложных и т.д., вплоть до 8-сложных!). Наше неотчетливое произношение неударных гласных дает нам бесконечный выбор приблизительных рифм, звучащих, пожалуй, еще приятнее, нежели вполне точные, например: "светом -- поэтам", "алый -- провалы", "разом -- разум". Наши уцелевшие флексии (коих во французском языке -- лишь жалкие следы) дают нам великое разнообразие отношений между рифмами: мы можем рифмовать один падеж с другим, существительное с прилагательным, с глаголом, с наречием, с предлогом, разные формы глагола между собою и т.д., и т.д. Это ли бедность?

7

И, наконец: разве есть по-русски слова, которые не имеют рифмы? Таких нет. Каждое слово может быть срифмовано. Больше того: каждая форма слова может быть срифмована. Правда, в последнем случае рифма может получиться натянутая. К слову "лошадь" шутники давно предложили рифму: "огорошить"; аналогичны ей: "опорошить" (по Игорь-Северянински, от "пороша"), "окалошить" (от "калоша"); к слову "месяц" давно найден "навесец" и т.д. Составные рифмы открывают тысячи новых возможностей: "гибель -- не на дыбе ль?", "выродок -- мира док", "образ -- могло б раз"... Но это -- шутки. Дело же в том, что поэт, если ему нужно срифмовать определенное слово, всегда может так его изменить, что к нему найдется созвучие среди слов в соответственном стихе. Если не рифмуется "веер", то есть много рифм к "веера"; если мало созвучий к "ветер", то больше к "ветра" ("метра", "геометра", "фетра", "Pietra"); пресловутое "любовь", в разных формах, т.е. -- прибавляя "Любови" и "любовью", имеет свыше 150 созвучий; "смерть" вместе со "смерти" и "смертью" (не считая "смертей", "смертям", "смертями", "о смертях") -- около 80. Многие ли французские рифмы богаче? Разве "amour" или "enchantement", но "our" и "ent" ведь это наши -- "он" и "енье"!

8

Владеющий стихом никогда не подчиняется рифме. Когда говорят о Пушкине: "у него это для рифмы ", мне только смешно. "Для рифмы" у Пушкина нет ничего, ни одного оборота. Если ссылаются на примеры, то по незнанию. "Музыка" с ударением на втором слоге было принятым в дни Пушкина произношением (с французского: 1а musique, долго спорившего с латинским: musica); то же "призрак". Вместо: "Богатыря призрак огромный" разве трудно было сказать: "И призрак витязя огромный" или что-нибудь в этом роде? То же цитированное выше: "Читатель ждет уж рифмы розы..." Сколько раз сам Пушкин рифмовал слово "морозы" и, конечно, сумел бы продолжать:

И вот уже трещат морозы

И серебрятся средь полей.