Лидия. Как сорок тысяч? Нам недавно говорил Сергей Владимирович, что надо не более трех-четырех тысяч.
Дешин. Увлекается он, Сергей наш. Да и кое-что новое открылось непредвиденное. Переделать одно требуется, другое приделать, третье доделать. Меньше сорока тысяч не обойдемся.
Лидия. Но это -- гибель! Петр никогда не даст таких денег! Уже потому не даст, что его уверили, будто надо гораздо меньше. Вы понимаете, что он скажет: "Если из четырех тысяч вы сегодня делаете сорок, то завтра из сорок сделаете восемьдесят'. Я словно слышу его голос, как он это говорит!
Дешин. Ну, не бросит же он дела. Когда вложил в него четверть миллиона. Самолюбие не позволит.
Лидия. И вы ошибаетесь. Повторяю, вы не знаете Петра. Да, он именно бросит. Прервет все в один день. Скажет вдруг: "баста!". И вы его не сдвинете. Он упрям как бык. Он -- ужасный человек. Он -- дьявол в человеческом образе! ( Говорит почти в истерике.)
Дешин. Успокойтесь, барынька, на вас лица нет. Хотите водицы?
Лидия. Да, я забылась, простите.
Дешин. Наконец вы за нас постоите. Если попросите хорошенько, эдак по-женски. Петр Семенович не сможет отказать? Разве вам возможно в чем-нибудь отказать? Если бы вы мне приказали пойти и кинуться вниз головой с этого самого "Пироэнта", побежал бы, и даже за радость почел бы. Один ваш взгляд значит больше, чем все математические формулы в мире! Вы -- царица людей, которые вокруг вас!
Лидия. Довольно. Григорий Васильевич! Вы опять начинаете объясняться в любви. Это вам не к лицу, и я вам это запретила. Помните наш уговор. Но сюда идет профессор с мужем. Выйдемте хотя на крыльцо. Я сейчас не в силах их видеть.
Дешин. С наслаждением-с.