Впечатление еще усиливается тем, что две первые стопы составлены парами односложных слов (что обращает вторую стопу в спондей). Следующий стих (ст. 22), впервые в стихотворении, инструментован на е ("сердце трепетное"). Далее идет стих (ст. 23), где резкий звук у в начале ("и угль") смягчается следующей ударной гласной а и вообще обилием гласных ("пылающий"). Заключительный стих этого преображения как бы дает сжатую рецепцию заключительных двух стихов преображения языка:
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой...
_________________
Во грудь отверстую водвинул...
Все три стиха имеют один и тот же ритм.
Заключение вводится стихом (ст. 25), требующим при произнесении пауз ("как труп / в пустыне"); начало его инструментовано на глухие звуки у и ы, которые сменяются открытым а ("лежал"), дважды повторяющимся в следующем стихе (ст. 26), изображающим Божий глас ("глас... воззвал").
Последняя часть, глас Бога, начинается стихом, опять распадающимся по стопам:
Восстань, / Пророк, / и виждь, / и внемли...
Суровость этого строения переходит в следующих стихах (ст. 28 -- 29) в полногласие (изобилие гласных), что соответствует содержанию, -- голосу, раздающемуся свыше ("волею моей" и т.д.). Наконец, в последнем стихе то слово, на котором лежит логическое ударение и которое под водит итог всему стихотворению, инструмептовапо на основную гласную и ("жги") и тем возобновляет основной строй инструментовки*.