______________________
* Отсутствие принятой терминологии для инструментовки заставило меня, в этой части статьи, прибегнуть к описательному способу изложения, от чего не могла не пострадать точность утверждений.
Рифмы "Пророка", -- вообще характерные для Пушкина, -- подчинены общей инструментовке стихотворения. В то время, как в нашей новейшей поэзии (у футуристов и др.) рифма получила самодовлеющее значение, чем объясняется господствующая роль опорной согласной, у Пушкина рифма входит в общий звуковой ряд стиха, и ее опорная согласная подчиняется звукописи предшествующих слов. Поэтому и рифмы "Пророка" не могут быть рассматриваемы без связи с общей звукописью и инструментовкой.
Из 15 рифм стихотворения 6 имеют ударной гласной и, а 7-я имеет и на конце ("внемли -- земли), что составляет почти половину всех рифм. Рифма с точной опорной согласной только одна ("вынул -- водвинул"), опорные же согласные других рифм объясняются строем звукоряда, к которому они принадлежат, хотя при этом многие рифмы построены так, что звуки, предшествующие ударной гласной, аналогичны.
Таковы рифмы: "томим -- серафим", "коснулся он -- звон", "содроганье -- прозяб анье", "змеи -- мои; в более слабой степени: "как сон -- коснулся он", "зеницы -- ор лицы". "приник -- язык", "лукавый -- кровавый".
Строем звукоряда объясняются рифмы: "влачился" (связь с "мра ч ной"), "по л ет" ("анге л ов"), "ход" ("сад"), "мечом" ("мне"), "о г нем" ("у г ль"), "лю д ей" ("обхо д я").
Звуковой связью с другими рифмами объясняются рифмы: "я в ился" ("сера ф им"), "ог н ем" ("вы н ул"), " в оззвал" (" в немли").
В звуковом отношении одинокими остаются рифмы: "внемли -- земли" (объяснимая резкостью звукового сочетания мл ), "моей" (объяснимая требованием полногласия, см. выше), "лежал" (объяснимая требованиями инструментовки).
К этому анализу смысловой и технической композиции, метрики и ритмики, звукописи, инструментовки и рифмики (эвфонии) должен был бы быть присоединен подробный анализ мелодики (едва затронутой выше), а также анализ эмоционального значения ритмов и звуков стихотворения (вопросов, также едва намеченных в этой статье). Только тогда формальное изучение стихотворения могло бы считаться законченным.
Уже после этого может настать пора для плодотворного изучения историко-литературного и иного. Руководствуясь формальным анализом, возможно установить точную связь данного стихотворения с предшествовавшими ему явлениями литературы (влияния и заимствования) и вообще искусств, а также внутреннюю связь идей, выраженных в стихотворении, с предшествующими идейными течениями. Тот же анализ вскроет место данного стихотворения в эволюции творчества Пушкина, как со стороны техники, так и содержания. Теми же методами можно будет проследить, при содействии данных, даваемых историей критики, дальнейшую жизнь стихотворения, начиная с оценки его современниками, через позднейшие критические отзывы, через его отражение в других поэтических произведениях (подражания), вплоть до его современного понимания. Наконец, заключением этих работ явится оценка художественно-эстетическая. Здесь закончится роль критика и начнется работа историка.