(К 85-летию со дня смерти)
1
Было время, когда Писарев обвинял Пушкина в том, что в "Евгении Онегине" он просмотрел такое явление, как крепостное право. Время это, конечно, прошло; теперь мы знаем,-- знаем точно, на основании научных расследований, -- что в "Евгении Онегине", вообще в творчестве Пушкина, отразилась вся современная ему Россия, со всеми ее и более светлыми, и самыми темными сторонами. Все же, однако, остается еще под спором вопрос, как Пушкин относился к крепостному праву, и поныне находятся критики, утверждающие, что Пушкин не понимал и не мог понимать всего позора рабства в России XIX века, а в последние годы жизни даже готов был защищать его, как учреждение необходимое, чуть ли не благодетельное для крестьянина.
Не будем напоминать, что все в мире -- относительно, что в эпохи возникновения на Руси крепостного права и его первого развития, что обусловливалось действительно исторической необходимостью, его должны были защищать и передовые умы, сознававшие, хотя бы смутно, эту необходимость: для XIX века это не имеет значения. Но надобно учесть другое: что Пушкин родился в дворянской семье, воспитывался в дворянском лицее, всю жизнь преимущественно вращался в кругу дворян-помещиков. При всем своем гении, Пушкин до известной степени не мог не поддаваться идеологии этой среды, этого класса. Несомненно, у Пушкина, преимущественно в его письмах, можно отыскать несколько отдельных выражений, которые, конечно, не делая из него крепостника, режут современный слух. Но важны не эти выражения, проскользнувшие в часы, когда поэт "меж детей ничтожных мира" был, "быть может, всех ничтожней". Важно то, что говорил, думал и чувствовал Пушкин как поэт, как мыслитель, как учитель своего поколения.
Надо ли напоминать, что Пушкин, едва сойдя со школьной скамьи (1819 г.), написал "Деревню"? В политическом отношении стихотворение это весьма умеренное. То были годы, когда Пушкин еще был, -- как и в своей "Оде на вольность",-- легитимистом, еще верил в "мантию царя", во всеспасающую благодетельную силу "законности" (в чем разочаровался весьма скоро, к эпохе "Кинжала", 1821 г.). Но в "Деревне" есть незабываемые стихи, показывающие, как уже тогда юноша-Пушкин понимал весь ужас крепостного права:
На пагубу людей избранное судьбой,
Здесь барство дикое, без чувства, без закона,
Присвоило себе насильственной лозой
И труд, и собственность, и время земледельца;
Склонясь на чуждый плуг, покорствуя бичам,