Со мной, бывало, в воскресенье
Здесь под окном, надев очки,
Играть изволил в дурачки...
При отъезде Лариных (гл. VII, стр. 31) слуги обязательно должны, прощаясь, плакать,-- и т. п. Притом Пушкин рисует эти черты вовсе не как природное свойство русского мужика; напротив, отношение самого поэта к крепостному совершенно иное: достаточно напомнить, что говорится о воспитании Ольги (гл. II, вар. стр. 21):
Не дура английской породы,
Не своенравная мамзель...
Фадеевна рукою хилой
Ее качала колыбель...
Нельзя забыть и другие мелкие черты. Зимней ночью, в избе, крестьянская "дева" прядет, -- и что же служит ей освещением? -- лучина: "трещит лучинка перед ней" (гл. IV, стр. 41); конечно, на именинах Татьяны зал в доме Лариных для танцев был освещен не лучинами. В Троицын день "народ, зевая, слушает молебен" (гл. II, стр. 35). Когда, "бразды пушистые взрывая, летит кибитка удалая", -- крестьянская лошадка "плетется рысью, как-нибудь" (гл. V, стр. 2). Пастух "плетя свой пестрый лапоть", -- "поет про волжских рыбарей", т. е. в своей убогой доле вспоминает вольницу Стеньки Разина. Последняя черта развита полнее в "Странствии Онегина" (стр. 7), где говорится, как бурлаки.
Опершись на багры стальные,