Уязви безнадежно
И уврачуй!
Счастлив тот, кто изведал
Лезвие твоих губ,
Кто свободен, кто предал
Огню свой труп!
Теотль. Пусть теперь дадут священному собранию отчеты все, исполнявшие свой долг. А затем да свершится обычный пир любви и свободы. Окнома, ты говори первым. Исполнил ли ты?
Окнома. Исполнил. Я подстерегал его долго, с прошлого нашего собрания почти до последнего времени. Он нигде не оставался один. Казалось, он догадывался. Один раз я нашёл случай с ним заговорить, -- он задрожал. Он боялся меня. У него не было ни друзей, ни любовницы. Он всю жизнь проводил в толпе, а часы сна--в запертом покое. Но я постарался овладеть его сознанием. Я через его глаза вошёл в его душу. Медленно я приучал волю его повиноваться моему знаку. Я почти не выпускал его из вида, поджидая удобного мгновения. Когда он проходил по отдаленной Атлантовой зале, я вдруг приказал ему свернуть в Изогнутый Проход. Он опомнился, когда лишь был уже один. Он хотел бежать, но не знал пути. В безумии он бросился по Прозрачной Лестнице во второй этаж. Я гнался за ним. Я настиг его на площадке. Его лицо было бледно. Он сразу всё понял и хотел защищаться. Я накинул ему петлю на шею и сбросил вниз. Он упал по крутым ступеням и пытался ползти вверх. Но я опять столкнул его, и он уже хрипел, и только руки его корчились. Когда я убедился, что он освобождён, я снял шнурок и вернулся обходом, спустился по Звериному Винту. Эта смерть уже всем известна, и многие называют опять наш Орден. Но никаких следов не осталось, и никто не может понять, зачем погибший зашёл в те покои.
Теотль. Благодарю тебя, брат. Ты поступил, как должно. Пусть говорить сестра Интла.
Интла. Мне жребий указал того, с кем я живу, как с мужем. Я избрала средством освобождения яд. в каждую чашу воды, в каждый приём пищи вливала я капли отравы. Он заметил скоро, что жизнь его разрушается, и первая его мысль была о яде. Он стал бояться всех, кроме меня. Он доверял только мне. Он спрашивал меня, слышала ли я об Ордене Освободителей. Я смеялась, говоря, что это -- пустые россказни. Но он качал головой и во всех подозревал членов Ордена. Одно время уверился, что его отравляет моя сестра. Случилось, что она подала ему питье. Он с первого глотка закричал, что в сосуде яд, схватил сестру, грозил ей судом, звал меня, умоляя спасти. Я успокоила его и дала ему выпить воды с каплями отравы. Он приглашал к себе лекарей, но наши яды слишком тонки для их знаний. К тому же он отказывался пить лекарства, уверенный, что они отравлены. Близился час нашего собрания. Надо было спешить. Я удвоила приёмы. С ним стали делаться припадки. Он корчился от болей, кляня своих отравителей и благословляя меня, что я не покидаю его. Он целовал мне руки, чтобы я не отходила от него, чтобы все для него совершала сама. И вот только что, как яд закончил своё дело. Я уверилась, что мой долг исполнен, и поспешила в наше святое братство. Верно, что он не жив более, он -- наш.