-- А когда ты ее встрѣтилъ, она узнала тебя?
-- Конечно. Я ей поклонился, и она отвѣтила мнѣ поклономъ: глаза же ея, казалось, говорили: Я знаю этого молодаго человѣка,-- онъ другъ Альбера Дутрлеза, и навѣрно идетъ къ нему.
-- Все это ты прочелъ въ одномъ взглядѣ, на нѣсколькихъ аршинахъ разстоянья?
-- Конечно, прочелъ и больше того.
-- Что же такое?
-- Положительно благосклонное отношеніе къ тебѣ. Чего я никакъ не ожидалъ. Я думалъ, что мадемуазель де-Кальпренедъ знаетъ исторію твоего ночнаго приключенія, и несомнѣнно, сердится на тебя, какъ на причину, хотя и невольную, арестованія ея брата. Теперь же смѣю тебя увѣрить, что она нисколько на тебя не сердится. Не смѣйся, я никогда не ошибусь въ значеніи женскаго взгляда. Подмѣченный мною у мадемуазель Арлеты говорилъ ясно: Зачѣмъ не могу, я пойти вмѣстѣ съ нами къ вашему другу
-- Твои психологическія наблюденія не имѣютъ никакого смысла и я не вѣрю твоей проницательности. Но что толковать вздоръ! Скажи мнѣ лучше, что ты думаешь самъ объ исторіи бѣднаго Жюльена.
-- Я не сомнѣваюсь въ томъ, что онъ дѣйствительно укралъ, отвѣтилъ, не колеблясь, Жакъ де-Куртомеръ.
-- И ты думаешь, что его обвинятъ?
-- Непремѣнно