-- Ну, такъ чергь тебя знаетъ, что! Отказываюсь отгадывать, говори!
-- А ты слушай со вниманіемъ. Исторія моя длинная, но и постараюсь быть краткимъ. Я никогда не говорилъ тебѣ о томъ, что я дѣлалъ, разставшись съ пріятелями китайцами?
-- Нѣтъ, мнѣ извѣстно только, что ты помѣстилъ свой капиталъ въ одномъ Калькутскомъ банкѣ и бросилъ свое прежнее дѣло.
-- Совершенно вѣрно. Едва не попавъ на висѣлицу, я уже не захотѣлъ подвергать себя вторичной опасности, и задумалъ вернуться на отдыхъ въ Европу, а попалъ въ Америку, гдѣ прожилъ три года. Пробовалъ основать торговый дохъ,-- не повезло. Мы съ тобой, видно, не созданы для торговли.
-- Почему же нѣтъ?-- усмѣхнулся Матапанъ, торговля, съ помощью пушекъ, наше дѣло!
-- Я не о той говорю, та мнѣ опротивѣла. Изъ Америки я отправился въ Европу,-- не прямо, а на Веракруцъ,-- хотѣлось взглянуть мимоходомъ на Мексику... Я выбралъ парусное судно, отличнаго ходока, отправлявшагося въ Ливерпуль съ грузомъ золота. Зафрахтовалъ его одинъ калифорніецъ, счастливый обладатель двѣнадцати милліоновъ въ золотыхъ слиткахъ, упакованныхъ имъ въ крѣпкихъ желѣзныхъ ящикахъ. Онъ отправлялся съ ними въ Англію, въ надеждѣ на болѣе выгодный сбытъ своего золота въ Лондонѣ, чѣмъ у мексиканскихъ банкировъ, и согласился взять меня пассажиромъ. Судно было подъ американскимъ флагомъ, а экипажъ состоялъ изъ пьяныхъ янки. Начиная съ капитана всѣ до единаго напивались по два раза въ сутки. Тѣмъ же самымъ занимался и калифорніецъ. Какъ ни благопріятствовало намъ счастье, а въ одну темную бурную ночь въ Гасконскомъ заливѣ мы таки наткнулись на острую скалу, и какъ ключъ пошли ко дну. Капитана, по обыкновенію пьянаго, смыло волной передъ тѣмъ, какъ мы стукнулись, а калифорніецъ, спавшій мертвыхъ сномъ въ каютѣ, такъ тамъ и остался.
-- А ты выплылъ?
-- Судьба благопріятствовала мнѣ, меня выбросило на скалу, около которой разбилось наше судно, и мнѣ удалось вскарабкаться на ея вершину.
-- Ты одинъ остался въ живыхъ?
-- Какъ есть одинъ. Насъ было двадцать два человѣка, и всѣ погребены на морскомъ днѣ.