-- Наконецъ-то ты пришелъ! воскликнулъ онъ, бросаясь на встрѣчу Жаку, я ожидалъ тебя скорѣе.
-- Пришелъ такъ скоро, какъ только смогъ отдѣлаться, отвѣтилъ Куртомеръ, пожимая протянутую ему руку. Каковъ Матапанъ, какую опять исторію затѣялъ!
-- Я только что прочиталъ его письмо, обвиняющее меня, нервно сказалъ Дутрлезъ.
-- А я собирался просить васъ, г. Дутрлезъ, разсказать мнѣ подробно, что произошло сегодня между вами и г. Матапаномъ, обратился къ нему комиссаръ.
-- Въ четыре часа къ великому моему удивленію г. Матапанъ пришелъ ко мнѣ: принявъ его у себя въ кабинетѣ, я спросилъ его, что ему нужно? Онъ заговорилъ очень дерзко о моемъ участіи въ событіяхъ той ночи. Еслибъ его оскорбительныя выраженія касались только меня, я бы сдержался, можетъ быть, но онъ позволилъ себѣ коснуться еще одной особы... и тогда я не выдержалъ... теперь сожалѣю объ этомъ... я поднялъ на него руку...
-- И далъ ему пощечину великолѣпно сдѣлалъ! воскликнулъ Куртомеръ.
-- Конечно, я хотѣлъ дать ему пощечину, но онъ отвернулся, рука мои только слегка коснулась его лица. Ожидая нападенья, я взялся за револьверъ, лежавшій на моемъ столѣ... но Матапанъ даже не попытался употребить противъ меня свою физическую силу, а очень спокойно сказалъ: Вы должны дать мнѣ удовлетворенье, я тотчасъ же я этого требую. Я невольно подумалъ, что онъ пришелъ съ намѣреніемъ вывести меня изъ терпѣнія, чтобы воспользоваться моею первой дерзостью для вызова.
-- Такъ вы утверждаете, что онъ вызвалъ, а не вы его?
-- Утверждаю, вопреки его письма къ г. прокурору. Выловъ его показался мнѣ очень естественнымъ, я отвѣтилъ, что его секунданты могутъ обратиться завтра къ г. Жаку де-Куртомеру, который будетъ моимъ.
-- Съ величайшимъ удовольствіемъ, проговорилъ сквозь зубы Жакъ.