-- Не можемъ же мы дать ему погибнуть!-- вскричалъ Дутрлезъ. Тѣ молчали: мѣсто было опасное, теченье очень сильное, а какъ нарочно между четырьмя хорошими гребцами не попалось ни однаго хорошаго пловца. Дутрлезъ умѣлъ плавать; онъ не выдержалъ зрѣлища безпомощной гибели ближняго, и бросился въ море.
Плавалъ онъ хорошо, но платье стѣсняло его и онъ вскорѣ созналъ, что ему не хватитъ силъ противостоять теченью, увлекавшему его къ Буссввенъ-Авалю. Испуганные матросы догоняли его всею силою своихъ мышцъ, но онъ быль уже далеко отъ лодки, и начиналъ отчаяваться въ возможности спасти погибавшаго, какъ вдругъ судорожная рука ухватилась за воротъ его жакетки и такъ замерла на немъ. Въ эту минуту онъ почувствовалъ и себя погибшимъ: онъ зналъ, какъ утопающіе часто губятъ своихъ спасателей, хватая ихъ за рука и ноги. Къ счастью безумный парижанинъ потерялъ послѣднія силы; ухватившись за воротъ Дутрлеза, онъ болѣе не шевелился и Альберу оставалось только держаться на водѣ, пока не подоспѣетъ лодка. Двѣ, три минуты показались ему цѣлымъ вѣкомъ, но наконецъ онъ могъ ухватиться за протянутое ему весло, и вскорѣ вмѣстѣ со спасеннымъ имъ человѣкомъ очутился въ лодкѣ... Каково же было его смущенье, когда опомнившись самъ отъ вынесенной тревоги, онъ узналъ въ лежащемъ безъ чувствъ молодомъ человѣкѣ Жюльена де-Кальпренеда.
-- Онъ умеръ? спросилъ Альберъ опомнившись отъ изумленія.
-- Увидите, что нѣтъ. Я его тотчасъ оживлю изъ моей фляжки, отвѣчалъ одинъ изъ гребцовъ, вливая въ ротъ утопленника нѣсколько капель водки:-- Водка отличное противоядіе соленой воды.
-- Ничего, пройдетъ, онъ еще дышетъ, говорили матросы, а теперь прикажете грести на яхту?
-- Да, пожалуйста, скорѣй на яхту, отвѣчалъ разтерянно Дутрлезъ, укрывая матросскимъ плащемъ безчувственнаго Жюльена.
-- Капитанъ ждетъ васъ на островѣ!-- крикнулъ Жаку боцманъ, когда они подъѣхали къ яхтѣ.
-- Сейчасъ иду.
-- Но и вы сами упали въ воду... вамъ бы надо переодѣться...
-- Нѣкогда; ради Бога займитесь больнымъ! я оставлю его на ваше попеченіе.