-- Убирайся къ черту съ своими глупостями! закричалъ Дутрлезъ, отталкивая словоохотливаго пріятеля, и тотчасъ же позвонилъ у ворота, своего дома, прислонившись къ которымъ они оканчивали разговоръ.
-- Именно, убираюсь къ черту, такъ какъ иду играть! Увидимся завтра за завтракомъ?
-- Не знаю. Прощай!
-- Кстати, закричалъ неисправимыъ Куртомеръ: правда ли, что мадемуазель де-ля-Кальпреедъ зовутъ Аристой? Прелестное имя!
Окончательно взбѣшенный его шутками Дутрлезъ поспѣшно захлопнулъ отворившуюся передъ нимъ половинку воротъ.
Отдѣлавшись отъ товарища, Альберъ неожиданно очутился въ глубочайшей темнотѣ. Обыкновенно портье, погасивъ въ полночь газъ, зажигалъ ночную лампочку и приготовлялъ по свѣчѣ для каждаго изъ жильцовъ Въ этотъ же вечеръ онъ объ этомъ не позаботился. Не желая безпокоить строптиваго старика, Дутрлезъ рѣшился добраться къ себѣ безъ огня. Взявшись за перила рукою, онъ пошелъ вверхъ по хорошо знакомой лѣстницѣ, и тотчасъ же мысль его обратилась на особу, имя которой, къ великой его досадѣ, было упомянуто Жакомъ при прощаньи. Замечтавшись, онъ сначала не замѣчалъ, что кто-то тяжелыми шагами шелъ впереди его по лѣстницѣ, а какъ домъ былъ изъ самыхъ покойныхъ и безопасныхъ, то и не стоило обращать на это вниманія.
Подвигаясь вверхъ медленными шагами, не слышными при его легкой походкѣ, по мягкому ковру, Альберъ безпрепятственно дошелъ до площадки перваго этажа, но нѣсколько ступенекъ выше онъ наткнулся на что-то живое, и тотчасъ же чья то рука схватила его за локоть, схватила такъ крѣпко, что онъ невольно вскрикнулъ. Хотя Дутрлезъ не былъ трусомъ, но не могъ похвастаться своими нервами, а темнота всегда дѣйствуетъ на людей нервныхъ. Въ первую минуту онъ немного потерялся, и прислонившись къ периламъ, напрасно старался освободиться отъ державшей его руки.
-- Кто тутъ? что вамъ нужно? закричалъ онъ нервнымъ голосовъ.
Отвѣта не было. Дутрлезъ сильно ударилъ по державшей его рукѣ и, получивъ свободу, въ свою очередь старался завладѣть дерзкимъ, осмѣлившимся до него до тронуться. Подъ руку ему попался крѣпко чей-то сжатый кулакъ, который тотчасъ же вырвался и у Альбера въ рукахъ осталось что-то въ родѣ толстой цѣпочки, которую, какъ онъ думалъ, онъ оборвалъ въ борьбѣ, и которую въ свою очередь машинально зажалъ въ кулакъ, и отстранился отъ незнакомца.
Тутъ Альберъ нѣсколько успокоился и сообразилъ, какъ глупо вести въ темнотѣ борьбу съ неизвѣстнымъ лицомъ, повидимому не имѣющимъ никакихъ дурныхъ намѣреній; по крайней мѣрѣ не нападавшихъ болѣе на него, а стоявшимъ покойно и молча, прислонившись къ противоположнымъ периламъ. Быть можетъ, онъ испугался больше самаго Дутрлеза. Всего же вѣроятнѣе, что это былъ одинъ изъ жильцовъ, возвращавшійся домой послѣ плотнаго ужина, но ни въ какомъ случаѣ не воръ, который, услыхавъ шаги Альбера, прежде всего постарался бы спрятаться, что было бы ему очень удобно сдѣлать, забравшись въ уступъ у дверей на первой площадкѣ.