-- Можете разсчитывать на меня, графь, только я самъ обѣщалъ тетушкѣ...
Онъ не окончилъ своей фразы, какъ графъ уже исчезъ. Повернувъ назадъ къ Дутрлезу, онъ и того не нашелъ на томъ мѣстѣ, гдѣ оставилъ.
-- Честное слово, они всѣ сошли съ ума! сказалъ себѣ Куртомеръ, я начинаю думать, что Жюльенъ дѣйствительно попался въ какомъ нибудь нехорошемъ дѣлѣ. Тѣмъ хуже для него! А мой бѣдный Альберъ, право, напрасно такъ объ немъ заботится, судя по пріему отца, ему до дочери, какъ до звѣзды небесной, далеко! Не поможетъ тутъ и тетушка.
IV.
Пробило девять на часахъ временъ Людовика XIV, не испортившихъ бы своимъ изяществомъ одинъ изъ Версальскихъ будуаровъ того времени. Аккуратная, какъ самъ великій король, маркиза де-Вервень уже сидѣла на своемъ любимомъ креслѣ, у высокаго камина, гдѣ весело горѣли дрова, а никакъ не современный уголь.
Все вокругъ маркизы гармонировало съ нею самою, какъ обломкомъ другаго вѣка. Старый лакей, одѣтый весь въ черное, въ чулкахъ и башмакахъ приготовлялъ севрскій чайный приборъ, располагая все на старинный ладъ, безъ вошедшаго недавно въ моду русскаго самовара. Тяжелыя драпировки изъ старинной затканной матеріи, старинная бронзовая люстра, позолоченная мебель, портреты предковъ въ старинныхъ, позолоченныхъ рамахъ, все говорило о временахъ давно минувшихъ, современный Парижъ точно переставалъ существовать на порогѣ этой совсѣмъ несовременной гостинной. Однако никакъ нельзя сказать, чтобы хозяйка ея была бы сама не живою личностью, въ какомъ бы то ни было отношеніи. Ея сѣрые глаза сіяли умомъ и добротою, ея тонкія губы смѣли еще подчасъ улыбаться молодой улыбкою, она все видѣла, все читала, все знала, и все говорила, никѣмъ и ничѣмъ не стѣсняясь.
-- Племянникъ мой еще не пріѣхалъ, Франсуа? спросила она у стараго слуги.
-- Нѣтъ еще, ваше сіятельство.
-- Сегодня вы никого не принимайте. кромѣ его и графа де-ля-Кальпренеда.
-- Слушаю, ваше сіятельство.