-- Это ужъ совсѣмъ необъяснимо! Да какъ же вы могли узнать, что это то самое ожерелье, развѣ вы его видали прежде?
-- Матапанъ описалъ мнѣ его. Я зналъ, что оно изъ очень крупныхъ опаловъ, осыпанныхъ брилліантами.
-- Изъ опаловъ?-- Странно, ихъ совсѣмъ не носятъ на шеѣ, да они къ тому же, говорятъ, приносятъ несчастье. Но... что же сказалъ вашъ сынъ, когда вы сдѣлали это ужасное открытіе?
-- Его тутъ не было; была только Арлета.
-- Бѣдная дѣвочка! Надѣюсь, вы отъ нея скрыли?..
-- Было уже поздно скрывать: я только что разсказалъ ей... До этой роковой находки я былъ увѣренъ, что Матапанъ оклеветалъ Жюльена... Я хотѣлъ, чтобы Арлета знала, до какой дерзости дошелъ этотъ человѣкъ, просившій ея руки.
-- Какже перенесла она это ужасное открытіе?
-- Она лишилась чувствъ, и долго не приходила въ себя... Я и оставилъ ее въ ужасномъ положеньи. Если она умретъ, онъ, этотъ негодяй, будетъ ея убійцей... Я говорю о ея недостойномъ братѣ.
Наступило молчаніе. Маркиза задумалась.
-- Другъ мой, заговорила она наконецъ тронутымъ, задушевнымъ голосомъ.-- Я понимаю теперь ваше горе и ваше негодованіе. Сынъ вашъ сдѣлалъ это въ внезапномъ припадкѣ безумія, я въ этомъ убѣждена... Но такого рода припадки излѣчиваются очень сильными средствами. Что же вы думаете дѣлать?