Но волны Пуассона были тут не при чем.
Это старик Пороховницын пересел на разведывательный аппарат и с группой таких же смельчаков—командиров, снизившись под угрожающим огнем зенитных минометов Битерфорда, в вихре воздушных течений при напряженной работе стабилизаторов, едва удерживавших самолеты от падения, летал над взбуренным морем.
Прожекторы бросали вниз с аэропланов снопы света.
Это давало полную возможность прицела для вражеских орудий, но зато авиаторы с полной ясностью наблюдали морское дно сверху.
Наконец, линия минных заграждений была открыта и сотни тонн сильнейших детонаторов полетели в глубину моря. Ни Пороховницын, ни другие летчики на других аппаратах не слышали гула этого взрыва в бешеной канонаде с острова, они, увидав только еще более закипевшую воду, взяли прежнюю безопасную высоту.
Враг был дезорганизован.
Отдав свое безумное распоряжение прекратить работу машин Пуассона, становившуюся опасной для эскадрильи, фельдмаршал Фохт обрек себя на верную гибель.
Радиофон в подземном зале непрестанно сообщал парализованному Военному Совету Мадагаскара об угрожающих действиях красного врага.
— Сдаетесь? — спрашивал радиофон.
— Нет, — все еще отвечал Фохт.