-- Случая такого еще не было в практике персидских тюрем. Мирза-Мамед распорядился было побить его по пяткам палками, но я отменил своею властью... У нас есть более культурные способы.
-- Вы совершенно правильно поступили, Раленсон, -- одобрил Мак-Дэрри, -- мы должны искоренять варварство в этой стране.
-- Прикажете допросить? -- заторопился Раленсон.
Мак-Дэрри простодушно изумился:
-- О чем мы его будем допрашивать? Да и почему мы? Какое мы имели право вступаться в это официально, как британские власти? И, наконец, вина его нам известна, как и ему самому, и все ясно.
Сердце капитана преисполнилось лаской к молодому неопытному подчиненному. Он что-то соображал. Молчание.
-- Милый Раленсон, вы -- молоды. В Европе везде, не говоря уже о королевстве, в любом захолустье рабочий имеет право демонстрации. Но здесь иное дело. Здесь амбалы, и здесь все трещит по швам. Здесь мы не должны нарушать местные законы и ставить страну под угрозу революции. Ведь и в варварской России началось с таких демонстраций. Некультурные люди демонстрациями не удовлетворяются. А мы -- форпост Индии. Но все же я чувствую уважение к этому европеизированному большевику. Допрашивать его не о чем. Но мне пришла в голову одна идея. В лондонском Скотленд-Ярде принимают одну меру...
Он помолчал снова.
-- Арест этого... Ахметова, -- продолжал капитан, наводя взор на внимательного подчиненного, -- есть, главным образом, мера изоляции, пресечения, а не наказания. Да, я полагаю, что идея Скотленд-Ярда здесь вполне применима...
Мак-Дэрри беспрепятственно развивает мысль.