-- Я повторяю, что нашего арестованного следует держать без допроса.
Раленсон не утерпел.
-- Чтобы он...
-- Вы хотите сказать -- умер от голодовки, -- перебил Мак-Дэрри. -- Неужели вы думаете, что в лондонском Скотленд-Ярде гнездятся такие мысли, простите? Это у нас не пройдет безнаказанно для тех, кто допустил смерть от голодовки. Много шуму подымется. Это слишком долго. Это к тому же неверно, потому что арестант может смириться и начнет кушать с новым аппетитом. Это, наконец, варварский способ. Наоборот, я предлагаю устроить большевику искусственное питание. Распорядитесь пригласить ко мне врача из гарнизонного госпиталя.
Раленсон вышел в переднюю. Ему жутко.
III
Мак-Дэрри хохочет.
-- Европейцы, европейцы совершенные, доктор.
Он считает доктора равным себе и позволяет себе смеяться при нем.
Все двери в кабинет плотно закрыты, и только солнце просачивается в разноцветные стекла во всю стену, играя на смеющемся лице капитана и даже на его скучном костюме хаки орденской разноцветной ленточкой.