Мак-Дэрри начинает вторую полбутылку. Он уже с трудом различает радужные круги вокруг фонарей; фонари сливаются в пятна, напоминающие луну на восходе в росистый вечер. На веранде безлюдно и тихо. Компания офицеров у входа в зал пьет виски с содой. Пьет с достоинством и без лишних разговоров: компания стесняется Мак-Дэрри, капитана и коменданта города.
Бутылка капитана маленькими рюмочками истощается до половины; время к одиннадцати. Мак-Дэрри чувствует горячее окоченение и полную свою уединенность. Вдруг с треском лопается дверь. Этого здесь никогда не бывает, чтобы так резко звенели дверью вместе с захрипевшими в зале часами. Быстро вошедший офицер оглядывается, ища кого-то. Он бледен. Он вышел из темноты и щурится от радужных кругов. Это лейтенант Раленсон.
"Это ко мне", -- думает Мак-Дэрри и сердится: он не любит, когда его беспокоят по делам вечером, после пяти часов.
-- Алло, Раленсон! -- зовет он бледного офицера. -- Вы ко мне? Я здесь.
Раленсон поворачивает голову на зов и, заметив, что голос того, кого он ищет, прошел из-за угла, расталкивает на пути стоящие столы, звенит, толкая, посудой на неубранных столах; он идет как лунатик, только на зов, плохо различая обстановку.
Мак-Дэрри все это видит и негодует. Его уединение прерывается самым бесцеремонным и невнимательным в мире человеком, он остается наедине с этим нахалом, чувствуя, однако, откуда-то любопытные взгляды.
-- В чем дело? -- спрашивает Мак-Дэрри.
Он слегка шепелявит, но трудно понять отчего -- от неудовольствия или от коньяка. Кроме того, он все позабыл и видит этого -- хотя и знакомого -- офицера впервые. Он пьян.
Раленсон стал перед столом Мак-Дэрри как на докладе.
"Это неприлично", -- медленно перелистывает мысли капитан.