Гудзинский повернул голову в ее сторону с таким напряжением, словно у него заскрипели позвонки.
-- Что с тобой? Ты устал? -- спросила Оленина. Подбородок у нее вспух и судорожно задвигался. Она была готова разреветься от внезапной досады и тоски: так своим молчанием и неподвижностью нарушил все приличия веселого вечера ее несуразный муж.
-- Сегодня мне в голову приходили серьезные мысли, -- промолвил Великовский, явно спасая положение.
Оленина посмотрела на него с ненавистью.
-- Да? -- вдруг отозвался Гудзинский как-то нелепо громко, после чего несколько мгновений звенела столь неприятно напряженная тишина, что Оленина не выдержала.
-- Я не понимаю, Станислав... У товарища Великовского больше оснований быть подавленным, чем у тебя...
Гудзинский молчал.
-- У него арестовали его... ну, жену... Веселову.
Гудзинский встал, рассеянно смотрел на всех, сообщил, как новость:
-- Да, да... по делу Янсена.