Повернулся и вышел в кабинет.
В кабинете прела, замешанная на полутьме, тишина, стоял пресный запах дубового стола и кожаной мебели, -- казалось, тут долго лежало холодное тело, как лягушка в молоке. Гудзинский поймал себя на мысли, что ничего ему здесь неведомо и все чуждо, что он даже не помнит пути из столовой в эту комнату, и, словно в первый раз в жизни, увидел только что разговаривавших с ним людей. Через несколько минут он услыхал за дверью осторожные шаги, -- это, видимо, уходили ошеломленные гости.
9
-- Так-то лучше, дорогой товарищ, -- гремел начальник Овиу. -- Поерепенились -- и будет. Партия лучше нас с вами знает, как нас использовать. А вам нужна перемена обстановки и недельки две полного покоя.
Гудзинский улыбнулся жалобной улыбкой, глядя на розовое лицо собеседника.
-- Да, да... покой... Я с начала революции не был в отпуску. А иногда на бедное человеческое тело сваливаются такие испытания... Такие испытания...
1922-1926