В дверях кухни появился огромный черноусый Вахета. В одной руке у него висела давешняя курица, а на другой, свалясь головкой на его непомерную грудь, спал утомленный волнениями Валька. Анархист смущенно шевелил усами.
-- Вот, бабы, -- сказал он женщинам, окружившим капризничавший самовар, -- ощипите квочку, вечерять будем, а я сейчас а штаб за самогоном и салом пошлю. Кто же у мальца мама? Надо отдохнуть положить.
И он бережно передал Насте ребенка, урча что-то насмешливое и невразумительное.
Так же смущенно, не глядя в лица, ни на разбросанные на полу игрушки, Янек приглашал женщин, по поручению старших, выпить самогоночки и закусить.
Они ушли поздно вечером.
-- Ежели обижать будут, прямо в штаб бегите, -- сказал Вахета, -- Игната Елисеича спросите, меня то есть.
-- Благодарим за забавы, -- сказал беззастенчивый костромич Гришка Грехов, -- расслюнявились наши стальные анархисты.
И они удалились в тревожную, раздираемую выстрелами и криками тьму измученного города...
Март 1928.
Детское село