-- Что же было потом? -- продолжает допрос земский начальник.
-- Потом, я двух понятых взял, -- угрюмо отвечает парень: -- все, как по закону, и в избу пошли. Приходим, Аганька на лавке лежит; я к ней: скидавай, говорю, Аганя, сарафан, мы тебя свидетельствовать будем; потому, думаю, на пояснице от дроби знак должен быть у ней, у Агани, то-ись.
Парень умолкает, так как со скамьи у стены поднимается высокий мужик с лицом солдата и говорит:
-- Знака, ваша бродь, быть не могло, так как он не по закону делал. Я ему говорю: Аган, слушай! Возьми ты от старой собаки клок, вымочи ты его в шкипидаре и этим самым клоком дробь пришыжи.
-- Я шкипидара нигде не нашел, -- вяло отвечает парень: --на барский двор ходил, нет, говорят.
-- А вы кто такой? -- опрашивает земский начальник солдата.
-- Мы -- полицейский сотский. Я понятым у Агапа был, Агафью ходили свидетельствовать, то есть.
-- И вы по этому делу вызваны?
-- Никак нет, мы на счет хомутов.
-- Ну, так посидите и помолчите. Что же было потом? -- добавляет земский начальник, обращаясь к парню, между тем как на его лице постепенно растет выражение боли и ужаса.