-- Я ей говорю: скидавай, Аганя, сарафан -- отвечает парень:-- а она бух в ноги: не срами, грит, перед людьми. Тут у меня в глазах потемнело, уцепил я ее за косы и по полу возить зачал. Учу, стало быть.
-- Полицейский сотский! -- вскрикивает земский начальник и в его глазах загораются огоньки: -- сотский! И он смел в вашем присутствии истязать жену? Вы тут же были?
Солдат поспешно поднимается с лавки. Лицо у него умиленное, очевидно, он очень доволен, что ому приходится фигурировать перед публикою. С минуту он охорашивается и затем говорит:
-- Никак нет, ваша бродь, в эту минуту нас в избе не было, мы за чересседельником бегали.
-- Чересседельником мы руки Агане скрутили, -- угрюмо поясняет парень.
-- Чтоб не чаряпалась, -- добавляет сотский с умиленным лицом: -- мы тоже знаем, ежели эндакая женщина очаряпает, человек взбеситься должен.
-- Мы тоже жалованье не даром берем, -- добавляет он, самодовольно оглядывая мужиков.
Те глядят на него одобрительно.
Между тем, земскому начальнику кажется, что в камере расплывается какое-то темное облако и застилает собою все. Он с негодованием глядит на всю камеру и на его лице снова трепещет выражение ужаса.
-- Послушайте, -- начинает он: -- неужто вы, все здесь присутствующие, верите, что человек может превращаться в зверя?