-- Ни к чему, -- проговорила она вслух, -- совсем ни к чему!
Не лучше ли ей открыть вот сейчас форточку, застудить тело свое, чтоб помереть и, таким образом, соединиться со всеми своими детьми?
А если не соединишься? Что знает слепорожденный? И кому можно поверить здесь на земле?
Она содрогнулась, пожала плечами и опустилась в кресло, снова поставив локти на подоконник. И ей, как живая явь, ярко представилось: Валерий и Ваня катаются на салазках с горы от колодца под скат на озеро. Боря, Машенька и Нюша играют в столовой в лошадки; а Игорь и Наденька жмутся к ней горячими розовыми щечками.
-- Мамочка, расскажи сказочку, -- просительно тянут они, -- дорогая мамочка, пожалуйста...
-- Сказку про колобок, -- просит Наденька.
-- Про царевну Лягушку, -- настаивает Игорь.
Анна Павловна простонала и насторожилась. Неопределенные звуки долетели до нее, пугая и томя ее этой своей жуткой неопределенностью. Точно кто барабанил по крышке стола. Однако, все разрешилось очень просто. В столовой, за две комнаты от спальни Анны Павловны чесалась кошка, постукивая стулом. Да через стенку в комнате Варвары Павловны, где она помещалась с одиннадцатилетней Лизанькой и восьмилетним Мишей, шел разговор. Видимо, не спали и там.
-- Мамочка, мамочка, -- слышался встревоженный шепот Лизочки.
-- Что тебе еще?